code: проза

[МИРЫ МИНИСТЕРСТВА КОПИПАСТА]

КОНЕЦ ПРОИЗВОДСТВА

[опубликовано в журнале PC Magazine:RE]

Это ничего, что Ян Иванович умер. Будничный факт, спокойно воспринятый отделом кадров, отделом маркетинга и генеральным директором. Правда, отдел кадров посетовал, что умирать шестой раз за 24 часа — это придется оформлять как переработку.

Ян Иванович служил тестировщиком смерти.

Как было написано над входом в его кабинет, «смерть — не повод прогуливать работу».

Отдел Восстановления Жизнедеятельности находился в соседнем блоке, что удобно — до рабочего места идти недалеко.

Ян Иванович зашел в кабинет. На стене мерцала надпись: «Убейся о стену. Это срочно».

Ян связался с менеджером проектов:

«Ты ничего не спутал? Какая странная смерть, у меня в списке ее нет. Чей проект? На аутсорсинге? А почему они сами не убиваются? Это же не наша разработка… а, ну я понял, понял, не ори».

Шла особо напряженная трудовая неделя. Заказы на существующие и проектируемые разработки поступали с катастрофической скоростью. Разработчики мечтали, что все клиенты разом выберут смерть от ядерного взрыва. Менеджер проектов мечтал, что клиентский отдел уговорит заказчиков на сеппуку — это был единственный безотказный продукт. Увы, немодный.

В клиентском отделе бурлили страсти:

«Смерть от давки в метро? Вы знаете, что это превышает ваш бюджет раза в три, потому что винтаж? Как это — пренебречь, откопайте метро? За неделю до Конца Производства?»

«Почему вы не хотите просто выпить яду? Вы кто? Представитель креативного класса? Это традиционный, изысканный подарок… Как кто я? Я менеджер по работе с клиентами, а не то, что вы сейчас сказали!»

В отделе разработки гневался менеджер проектов:

«Ян говорит, у тебя тут баг. В заявке указано: смерть от высоковольтного разряда, а клиента тошнит».

«Клиента всегда тошнит», — меланхолически замечал старший разработчик.

На ресепшене ждал пакетов посыльный. Смерть как изысканный и непременный подарок к Концу Производства было принято доставлять курьером. Причем, в силу напряженного графика, курьеров преследовало вечное искушение: оставить один из подарков себе — да тут же и воспользоваться. От искушения спасало отсутствие ключа: лицензионный ключ сообщался по зашифрованному каналу.

У стойки над Предсмертными Поздравлениями корпела юница. «Стажер Ада» — прочел курьер на ее бейджике.

«Адочка, кофе», — сказал генеральный по громкой связи.

В кабинете генерального страдал коммерческий директор:

«Пал Палыч, они задним числом оформили тендер на 4000 пользователей! Чтоб они вечно жили всем федеральным советом! А отгрузишь — опять в конце следующего Периода заплатят!»

«Отгружай. От чего у них на этот раз?»

«Как обычно: половина с перепою, половина с пережору».

«Непривередливые. Отгружай».

«Но вы сами подумайте…»

«Отгружай. На каком мы месте во всеобщем рейтинге «Поставщик смерти — 2115»?»

«На первом. Но какое…»

«О!» — поднял палец генеральный и дал понять, что разговор окончен.

Адочка старательно диктовала текстовому редактору поздравление: «Традиция Конца Производства — очень древняя. Когда-то, давным-давно, наш главный праздник называли Новым Годом. Тогда Люди верили, что их Производственный Цикл (или по-древнему жизнь) начинается заново».

«Подожди, подожди, Адочка, — над юницей навис менеджер проектов. — Ты что — веришь в людей? Чушь какая! Убери эти ваши бредни из киберкосмо! У нас солидные клиенты, ты понимаешь? Солидные!»

Адочка вздогнула и взмахом руки закрыла приложение «Людоскоп на следующий Период». По ее щеке скатилась прозрачная силиконовая слеза.

Пусть Адочка была киборг, но ей как и всякой порядочной девушке в этой корпорации желалось одного: умереть вместе со всеми и надолго — по древней традиции, новый Производственный Цикл начинался десять дней спустя. А подарка, судя по всему, не предвиделось. Все умрут — и этот (как говорили люди в сказках — бездушный) дурак умрет, а ей никто ничего не подарит. Она не будет встречать праздник. Противные поздравления. Противный Конец Производства.

Менеджер проектов тем временем дошел до отдела тестирования.

«Ян? Ты вернулся? Убейся о стену еще раз — клиент правки внес».

Ладно, — сказал Ян Иванович и пошел убиваться.

///

Утро девятого января 2013 года старший тестировщик компании Pri-Obo-Dream Ян Иванович К. встретил глубочайшим похмельем.

«Блин, че сегодня? На работу идти? Сегодня тридцать первое, не?.. … Как девятое? Нафиг — еще раз пить эту бодягу с пацанами из отдела…»

***

ДЕЛО О ПРОМЫШЛЕННОМ ИДИОТИЗМЕ

[опубликовано в журнале PC Magazine:RE]

— А ты, часом, не гуманитарий? — подозрительно сощурился Тарин.

— Нет, — тихо ответил Луговский и покачал головой.

— Я пошутил. Проходи.

Луговский поправил форменный серый халат о трех карманах и шагнул в длинную, неярко освещенную комнату.

В комнате было шесть кресел (Тарин сразу сел в ближайшее к выходу) и длинная скамейка в углу.

По стенам мерцали лозунги: «Пуанкаре сказал — Перельман сделал!», «Закон сохранения не допустит сомнения!», над скамейкой в воздухе светилось: «Выбор гражданину дан. Он один: учи матан!», а над креслами — «Работай и будь спокойствия полн! Помни про интерференцию волн!».

— Присаживайся.

Луговский занял кресло — через два от Тарина.

— Со мной будешь работать. Мне недавно майора дали. Знаешь, за что? Я секту презентаторов обезвредил. Снес им нафиг весь Power Point. Где они только это дерьмо находят?

— Один на допросе все орал: «Вы губите наши стартапы! С чем мы пойдем на IPO?» Ну я ему штраф выписал за сквернословие.

— Зато через них я на рейтинговое агентство вышел. Три года его пас — прикрывались бюро обработки данных. Я там все чуть не запорол, правда — когда получал рейтинг заказанный, увидел, что по итоговым показателям у них 146% выходит. Ну и спросил сдуру — а что это у вас в результатах? Хорошо хоть вовремя спохватился: молодцы, говорю, метод Чурова используете.

— Не знаешь, кто такой Чуров, кстати?

— Нас так на инструктажах учили говорить, а кто такой — не сообщили.

Луговский пожал плечами. Опытный Тарин явно прощупывал новичка.

— Давайте, давайте, заходите! Сейчас мы и ваш пресс-релиз разместим, и вас тоже… Заодно!

В комнату, качаясь на высоких каблучках, зашли три хорошенькие юные блондинки. Одеты они были скромно — то есть предметов одежды на всех троих явно недоставало.

За девушками в дверной проем шагнул незнакомый Луговскому сотрудник Отдела по борьбе с промышленным идиотизмом.

Девушки чинно, одна за другой, уселись на скамейку в углу комнаты. Пространство вокруг скамейки уплотнилось — и одна из нимф, случайно взмахнув рукой, сломала ноготь о незримую преграду. Две других тут же принялись фиксировать событие встроенными под верхние веки фоторегистраторами.

Их ярко накрашенные губы непрерывно двигались, накладные ресницы стрекотали в частом соприкосновении. Скорострельные камеры, вдруг подумал Луговский, глядя как быстро девушки хлопают глазами.

— Пиарщицы, — сказал Тарин. Сказал как сплюнул.

— Мы не комментируем данные вопросы! — чирикнула самая молоденькая и самая длинноногая.

— Неопытная еще, — отозвался Тарин, без особого интереса скользнув взглядом по женским обнаженным ногам.

— Что с ними сделаете? — спросил Луговский, с трудом переведя взгляд на старшего товарища. Его опытом и выдержкой Луговский еще не обладал.

— А что с ними делать? Оштрафуем да и выгоним. Поймаем еще раз — на принудительное обучение алгебре и теории чисел, запущенные случаи — сразу на сопромат…

— Так ведь, говорят, там некоторые с ума сходят, — возразил Луговский, жадно глянув в сторону блондинок. Та, что без комментариев, сосредоточенно красила ногти портативным аппликатором.

— С чего, говоришь, сходят? Такие не сойдут, не надо энтропии. Маман бы их накрыть… Все спам-фильтры обходит, а откуда рассылки идут — непонятно.

— А с другой стороны, знаешь — это ведь меньшее зло. Вот бизнес-консультанты — от них все. И рейтинги эти, и агентства… с пиарщицами. Один такой бизнес-консультант знаешь сколько заводов испортить может? Из-за них морально неустойчивые программисты в стартаперы ударяются. А могли бы в конструкторское бюро пойти… или динамические процессы в НИИ моделировать, а не эти… игрушки для хипстеров рисовать. Тебе на учебе про «Злых птиц» рассказывали?

— Нет. А что это, бандформирование?

— Игра такая была. Для айпадов. — Тарин снова пристально, как паразитолог на клеща, посмотрел на Луговского.

Луговский не отвел взгляда.

— Я не помню, — ответил он.

Тарин хлопнул рукой по стене и из образовавшегося отверстия (узкого, как неудачный канал продаж) вынул подмятые папки с надписями «Разработчики игр. Apple. Android. API Face…» (далее неразборчиво) и «Пресса».

— Вот, смотри.

Внутри папок оказались фотографии и распечатанные на давно забытой бумаге «профили» (так значилось в пояснительной записке) неизвестных Луговскому людей. Переписка в некоем сообществе под названием Facebook. На одной из последних страниц — данные по неким «злым птицам».

Angry Birds Friends. 14 миллионов подписчиков. Angry Birds. Миллиард загрузок. Что это? Всемирный заговор? Спланированный теракт? Децентрализованный захват власти и контроль над населением планеты?

Луговский открыл папку «Пресса». Первые скрепленные вместе страницы имели пометку «Медиасрачи». Дальше шла подборка фотографий — будто нарочно размытых, серо-коричневых.

— А эти? — Луговский указал на фото четырех мужчин с планшетными компьютерами, подшитое к пачке древних бумажных носителей. На фото стояла пометка: «Instagram, июль 2012».

— Эти? Тоже целая группировка, их вместе с редакцией «Делового хипстера» повязали. Публиковали истории успеха. Да это ладно. Там давняя история была. Помнишь, были такие социальные сети? Так они там еще в 2012-м людей на тренинги личностного роста заманивали! Уууу, гниды!

Тарин сжал в пальцах допотопный кнопочный телефон. Корпус скрипнул, но выдержал.

Луговскому на мгновение показалось, что стены полутемной комнаты пульсируют в странно знакомом ритме. Он сморгнул и снова посмотрел на телефон Тарина. Как раздражают эти кнопки вместо сенсорной панели!

— Там-там-там! Там-там-та-дам! — раздалось из кармана Луговского.

– А бозон тебе в коллайдер, у него гумофон там! Крыса коммуникационная! — взрычал Тарин и выверенным жестом схватил Луговского за кадык.

///

Журналист Луговский захрипел и проснулся.

— Там-там-там! Там-там-та-дам! — знакомо пел новенький пятый айфон.

– Алло, — прошептал Луговский, коснувшись кнопки приема. На полу у кровати мерцал напоминанием третий айпад: «25.07.2012, встреча с клиентом, по рейтингу!!!»

– Алло, Жорж? Жора, подъедь в редакцию. Тут с тобой товарищ из органов переговорить хочет. Ничего страшного, просто уточнить хотят кое-что. По поводу публикации. Фамилия Тарин. Подъедешь?

***

И ЗНАЕМ МЫ ТЕПЕРЬ…

[опубликовано в журнале PC Magazine:RE]

Профессор, смущенный и взволнованный, спускался в подземку. Он ехал в Зал Слушаний. Он нес ученому сообществу Истину в расчете на главную ежегодную премию.

80 лет изысканий. Две рабочие группы — его научного руководителя и его собственная. Три жены спустя.

Теперь он везет коллегам готовый доклад. Готовый доклад — и 80 лет. А подумать — что его жизнь в сравнении с древнейшей историей?

И очередной развод, и этот бесперспективный НИИ, и темная комнатка в Общественном Доме взамен апартаментов (те отошли третьей жене) — малая жертва за встречу с Мудростью. Зов познания, голос былого призывным смехом юной кудрявой студентки вел его, захватывал внимание, увлекал. Что жизнь? Главное — его труд, и он завершен. Истинное знание бесценно, и вот, вот! Вот сорваны покровы…

Профессор вошел в поезд и занял самое дальнее сиденье. Путь предстоял долгий, можно было и…

Да. Он баловался писаниной. Простительная лингвисту, но пошлая страстишка. Профессор задумал фантазийную повесть о Древней Земле. К счастью, от третьего лица.

«… и зашел он в темный лес по самые мытищи. Кричали мобилы, бэхи сверкали зенками из сплетения магистралей — доисторических лиан…».

Профессор увлекся, пропустил нужную станцию и едва не опоздал к Слушаниям. Он ворвался через боковые двери и споткнулся на ступеньках у трибуны.

Зал был огромен и полон. Зал хранил молчание. Представители медиа, почетные блогеры, оппоненты, бывшая теща, три ряда аспирантов, две бывшие любовницы, коллеги по изысканиям, незнакомые лица… ах, нет, надо надеть очки.

«Я… — сказал профессор. — Мне очень…»

Он вдруг подумал, что пришел зря. Что работа глупа, а выводы ложны. Что сейчас бывшая теща вскочит и, оскаля вставные зубы, заверещит: «Он идиот, он носит разного цвета носки, и вы его слушаете?»

Но зал ахнул аплодисментами, и профессор заговорил.

«Коллеги. Возможно, этот день запомним не только мы с вами. Это поистине исторический момент, которого человечество ждало без малого век.

80 лет назад была обнаружена единственная летопись на праязыке. 80 лет назад мы нашли Квестский диск — и теперь он расшифрован.

Исторически достоверный документ четырехтысячелетней давности! Кто может в это поверить?

Между тем разгадка перед вами. Взгляните, коллеги.

Надпись на самом диске время не пощадило. Tra…end St..e .et — это удалось восстановить за 10 лет работы».

Зал понимающе зааплодировал. В сознании профессора, сбивая подготовленную речь, замаячила премия Копи-Пастера. Внезапно профессор испытал забытое тридцать лет назад томление чресел. Дернув кадыком, он продолжил.

«Вот символ познания! Вот мудрость, хранимая в веках! Вот истина, которой следовали древние!

Вдумайтесь в этот девиз: «Выходя за границы накопленного, смело лети!»

По версии нашей рабочей группы, вторым словом на Квестском диске шло Store, третьим — Jet, с переводом которого у нас вышла заминка. Один чрезмерно ретивый лаборант утверждает, что у древних были какие-то «реактивные двигатели». Но позвольте — на что они реагировали? И при чем здесь Хранилище Мудрости? Предположение мы отмели — как оскорбительную чушь.

Само устройство Диска поистине удивительно. У нас сейчас нет времени его обсуждать, и я готов ответить на вопросы коллег… мнэээ… в Кулу Арах, что в переводе с праязыка означает Место Оживленных Дискуссий.

М-да. Удивительно вот что. Как с помощью столь примитивных и ненадежных технологий предкам удавалось сохранить информацию? Мы и вообразить не можем их Интеллектуальные Центры, ведь скорость обработки и передачи данных, как мы понимаем, была крайне невелика.

И вот… Да, коллеги. Я могу наконец утверждать. Мы готовы. Мы готовы вместе познать единственную летопись древнейших времен.

Я не уверен, что мы получим ответы на все интересующие нас вопросы. Вскоре вопросов будет еще больше».

Профессор откашлялся. Страшась испортить торжественный момент, он сел. Потом встал. Наконец, волнуясь необычайно, вызвал из памяти проекцию с расшифровкой.

«Доб-ро по-жа-ло-ва-ть в Ви-ки-пе-ди-ю!» — неуверенно прочел зал.

***

ПРОФЕССИОНАЛ

[опубликовано в журнале PC Magazine:RE]

Богдан Устинович Дист создал новый статус «ВКонтакте»: «Вегетарианцы должны платить налог за то, что объедают коров». Потом залогинился в «Моем Мире» под ником Большой_Болт и поставил с сотню единичек заранее отобранным фотографиям. После зашел в Facebook и оставил двести сорок первый за утро комментарий типа: «Вы не разбираетесь в теме. Читайте хотя бы букварь».

В ЖЖ Богдан Устинович несколько задержался, увлекшись бурным обсуждением тактических ошибок президента страны. Там он был резок в высказываниях, позволял себе обсценную лексику и небрежную орфографию.

На звонок начальства Дист ответил не сразу. Начальство было немногословно:

«Дист, зайдите ко мне».

Богдан Устинович оставил ЖЖ и слишком резво для своих пятидесяти лет устремился в кабинет руководителя.

Дист провел в УТТ 20 лет и считался прилежным работником.

Его начальник, Михаил Ульянович Дiло, соответствовал своему имени. Все говорили: деловит и очень щепетилен. Как-то одна секретарша в подписи поставила его инициалы впереди фамилии — за что и была уволена.

«Михаил Ульянович, это Дист. Разрешите?»

Дiло не отреагировал. Насколько хватало твиттера, он писал: «Настоящая работа управленца — это как охота. Правильно выбранное место и сезон вместе с усидчивостью и хорошей маскировкой дают …»

«Михаил Ульянович?»

«Да, Дист. Мы получили результаты вашего ежемесячного медосмотра. Присядьте».

Дист осторожно ткнулся филейной частью в край стула.

«Я хочу объяснить… тот больничный…»

«Я вынужден сообщить вам о вашей профнепригодности. У вас обнаружен баттхерт».

Дист не шевелясь смотрел в пол. Потом поднял голову и сказал:

«Да, конечно… «Ошибки президента» — сложный проект, и может быть, я допустил неточности, был слишком мягок…»

«Дист, вы не поняли. Вы не можете работать троллем, Дист. У вас баттхерт. И насколько я знаю, это не лечится».

Богдан Устинович молчал. Он вдруг заметил несколько строк на экране корпоративного оповещения:

«… Начальник Управления Тяжелого Троллинга,

Дiло М. У.

С приказом ознакомлен. Б. У. Дист. ЭЦП: ххх Дата: хх.хх».

«Идите, Дист. Ваши аккаунты в социальных сетях будут заблокированы».

Борис Устинович сел в свой «опель астру», включил навигатор, вбил в строку домашний адрес, завелся, поехал.

Баттхерт. Как же так вышло? Дист слышал, как в соседнем отделе младший тролль Аня Налкина заболела баттхертом — и смогла с трудом устроится в отдел рассылки спама. Поговаривают, не без личного участия Дiло.

«Через три с половиной километра сверните налево», — сказал навигатор.

И не сообщишь никому. Компания не допустит. Ущерб репутации. Бориса Устиновича Диста более не существует, во все соответствующие службы внесена пометка о запрете на использование данного имени, включая упоминание в комментариях и отображение в скриншотах. Больных баттхертом в стерильном социуме нет и быть не может. Госкорпорация УТТ следит за здоровьем граждан.

«Ближайшие четыреста метров двигайтесь прямо», — сообщил навигатор.

А как же пенсия? Теперь и пенсии не будет: все аккаунты заморожены.

«Ваш путь окончен», — произнес навигатор.

Впереди маячило белесыми надгробиями еврейское кладбище. Смеркалось.

Борис Устинович понял, что опечатался маршрутом.

«Ваш путь окончен», — повторил навигатор и отключился.

Дист оставался в машине. Второй час он молча смотрел на надгробия.

— Многие сюда приходят, сын мой.

— Кто это? Техподдержка? — вскинулся Борис Устинович.

— Скорее отдел разработки, сын мой.

— Я спрашиваю, кто это?

— Я тот, кто вас создал.

— Не слышал о таком.

— Обо мне сейчас нечасто вспоминают. Только когда…

— А, — догадался Дист, — так это слуховые галлюцинации, побочный эффект баттхерта.

— Когда-то — раньше, очень давно — это называли совестью, сын мой. У человека была, скажем так, неровная душа. Он был неравнодушен к ближнему и к себе. В нем нередко просыпалась совесть.

— Зачем мне твоя совесть? Зачем?!

— Труден путь истинного познания, сын мой…

— Ничего, — сказал Дист. — Ничего. Сейчас мы это исправим.

Он нашарил в бардачке маленький стальной футлярчик с сургучной печатью. «Йад, — значилось на нем. — Строго для служебного пользования. Применять в соответствии с должностной инструкцией».

Борис Устинович сорвал печать, вынул из футлярчика прозрачную капсулу и положил на язык. Несколько секунд помедлил с открытым ртом, потом решительно сжал челюсти.

От надгробий к опелю подступила тишина.

Экран навигатора замерцал, показывая входящий звонок из УТТ.

«Боня? Боня, ты где? Извини, если розыгрыш не удался! Мы и Дiло подговорили… а ты поверил, да? С юбилеем работы в УТТ, Боня!».

***

НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ УСИЛИЯ

[опубликовано в журнале PC Magazine:RE]

Поезд стоял в тоннеле. В голове Кима Сергеича звучал клезмер-бэнд. Голова была полой, без воспоминаний. Ким Сергеич понял, что вчерашняя презентация прошла успешно — и пошарил по карманам. В нагрудном обнаружилась половина визитки: «Иванофф Ким Сергеевич, Главный Аналитик, Маркетолог и Евангелист. Корпорация …» (здесь визитка обрывалась).

Поезд дернулся и набрал ход. «Крылатское», — заглушая клезмер-бэнд, повторил за информатором Ким Сергеич. Встал и вышел из вагона. Было 9.30 утра.

28 ноября 2012 года. Так. Сначала — составить речь. «Господа! Мы долго ждали Этого Момента. Наш Инновационный Продукт — это удача года! Позвольте представить…»

Пальцы Кима Сергеича постукивали по клавишам, телефоны в офисе звонили, секретарши беседовали с журналистами — уточняли детали встречи.

Написание речей для презентации Ким Сергеич не доверял никому. Почему — он не мог сказать, спроси его кто за ланчем.

Правда, на ланч Ким Сергеич не ходил. Он работал. Море трудовых буден для него пересекал единственный водораздел — До Релиза и После. До релиза Ким Сергеич настойчиво и зажигательно объяснял прессе, пользователям и партнерам, что это будет; после релиза — что это было. Иначе очередное Достижение Корпорации могло пройти незамеченным.

Помимо промежуточных релизов был еще Главный Ежегодный. Который следовало Донести до аудитории и Проанализировать. Убедиться, что строки в рейтингах известных агентств по-прежнему первые. Выступить по этому поводу в СМИ. Сформировать рейтинг выступлений в СМИ, рейтинг пользователей, тренды года, аналитику продаж и по этому поводу выступить. И еще раз. И на бис. Говорить о Релизе до Релиза и После Релиза. (Иногда приходилось говорить Вместо Релиза, но Ким Сергеич старался об этом не думать.)

Была еще сложная задача. Объяснить акционерам, почему. Почему этот интерфейс. Почему этот завод. Почему этот патент. Почему эта судебная тяжба.

Порой приходилось принимать дополнительные меры.

Часы на айпаде показывали без пятнадцати полночь. Секретарши ушли. Ким Сергеич сидел в фейсбуке. Только что он заблокировал мерзкого главреда одного профильного издания, который лез без спросу в его тщательно продуманные рассуждения о современной литературе. Ничего, пиарщицы разберутся с их рекламным отделом.

Ким Сергеич снял пиджак и галстук. Потом подумал и снял…

— У тебя промашка вышла, Ким. Придется вмешиваться, — сказали тихо из-за спины. Начальство.

Ким Сергеич не обернулся. Только расправил спину, свободную от лишней оболочки.

— Что случилось?

— У знакомой тебе мобильной платформы после сентябрьского обновления доля сильно выросла. Это мешает Великому Релизу. Нужно заменить объект в базе на территории Редмонда. Причем задним числом. Обновишь потом временной период — и все. И своего пользователя тоже не забудь обновить. Мало ли.

— Кто на этот раз?

— Пусть будет этот… он еще картами у них занимается. То есть занимался.

Ким Сергеич открыл базу, отыскал объект, выбрал шаблон и временной период (осень — 2012) и нажал «Отменить действия объекта начиная с… -> Заменить объект».

Рука Кима Сергеича не дрогнула. Собственно, это была и не рука, а хитиновый манипулятор. Ким Сергеич был разумным жесткокрылым из карликовой галактики в созвездии Стрельца, и гуманоидов не различал.

Его собеседник почесал лапкой переднегрудь и продолжил:

— Твоя ближайшая задача — заставить гуманоидов пользоваться устройствами с диагональю экрана пять дюймов. Для наших целей четырех дюймов оказалось мало, семи — избыточно. Меняй окружение и дислокацию. Следующий пункт назначения и наименование производителя устройств тебе известны.

— Да, Верховный. Только зря пресс-служба заявила Великий Релиз на 21 декабря. Ничего же не успеем.

— Не успеем — внесем изменения. Надеюсь на твой добросовестный труд в дальнейшем. До Следующего Релиза, — отсалютовал собеседник и исчез в снопе света.

Хорошо, что жалюзи в офисе были опущены — на Земле еще не создали телепорт.

— До Следующего Релиза, — отозвался Ким Сергеич и последовательно нажал кнопки «Переустановить Систему Пользователя -> Запуск Новой Версии назначен на 9.28 28.11.2012 года -> Повторить Период -> Место Старта… -> Выбор звукового оповещения…».

Ким Сергеич пошевелил усиком и выбрал мелодию из стандартного набора.

***

МИНИСТЕРСТВО КОПИПАСТА

[опубликовано в журнале PC Magazine:RE]

Утром третьего дня в информационном агентстве за номером 3276 случились авария и лицеприкладство.

Уникальный материал, вышедший за подписью старшего редактора новостей, уникальный материал, основанный на собственноручно добытых редактором фактах и комментариях, уникальный материал послужил причиной исчезновения чиновника Телевече. Телевече экстренным ответом отключило подачу питания на все информагентство. Работа встала.

В переговорной главред размеренно бил старшего редактора новостей: сначала в пресс, потом, утомясь, вскользь по лицу. Получалось плохо.

— Почему ты оставил свою подпись? Откуда ты взял уникальный текст? Почему ты не следуешь предписаниям? Откуда эта мерзость — спикеры? Где опять главный рерайтер?

— Инфоповод, — бормотал редактор, вяло уворачиваясь, — инфоповод…

— Что ты бормочешь? Где ты это вычитал? — главред опустил управленческую длань.

Он вдруг понял, что работа агентства накрылась надолго: прошлый (и недавний) сбой по вине старшего новостника вызвал слияние баз Допустимых и Недопустимых разделов Информатория.

— Ты свихнулся! Тебя надо изолировать! Работа встала на неделю! Я вызываю санитаров! — завизжал главред. Замахнулся, но бить не стал. Одернул голубой свитерок и вышел из переговорной с третьего раза: на аварийном питании автоматическая дверь не успевала за его экспрессией.

Бригада скорой прибыла почти сразу.

— В переговорной, — с профессиональной краткостью поприветствовал главред двух мужчин в схожих костюмах: сером и черном.

Те молча прошли в переговорную.

Новостник сидел на креслице и был бледен лицом.

— Вы доктор? — спросил он у человека в черном.

— Доктор, — ответил тот и ударил новостника с левой в челюсть. Получилось куда лучше, чем у главреда. Новостной редактор хрипнул и обмяк.

— Нейросканер у вас? — спросил мужчина в черном мужчину в сером. Тон вопроса был сдержанный, почтительный.

Человек в сером достал из правого кармана пиджака портативный нейросканер.

— Смотри-ка, какие пики, — усмехнулся его коллега, глядя на экран сканера. — Каппа-ритмы зашкаливают.

— У нас две минуты, — ответил человек в сером костюме, — потом у вас Телевече, у меня главред. Вернетесь сюда.

— Заканчиваю.

Спустя две минуты пара в костюмах вышла из переговорной.

Старший новостной редактор остался. Он лежал лицом на столе. Желтела, угасая, лампа аварийного освещения.

— Что? Откуда инфоповод? — мужчина в сером наклонился над раковиной и умыл руки. Жестом хирурга тщательно стряхнул капли. Вытер каждый палец антибактериальной салфеткой. — Не представляю.

Он снял с правого запястья и тщательно вытер коллекционные антикварные часы. Глянул на циферблат, не торопясь спрятал часы в нагрудный карман.

Человек в черном молча наблюдал за привычными, почти ритуальными жестами человека в сером. Сам он руки мыть не стал. Раковина в туалете информагентства была одна, динамиков, транслирующих Обязательные Новости — восемь по периметру помещения.

Человек в черном осторожно сжал пальцы в кулак. Костяшки левой кисти саднили.

— Стриткар прибыл, — раздалось у мужчины в сером костюме из нагрудного кармана.

Уже в пути мужчина в черном вдруг произнес:

— Мне непонятно, почему у него появились собственные мысли.

— Бросьте, разве это мысли? Ложная ветка. Шутками о самостоятельном мышлении ботов вы придаете однообразие нашим беседам. Впрочем, мы прибыли.

Стриткар подъехал к массивным черно-белым воротам в псевдоантичном стиле демотиваторов. Щелкнул селектор.

— Бог — такой же художник, как другие художники. Он создал слона, жирафа и кошку, — раздалось из ворот.

— У него нет настоящего стиля, но он придерживается новых идей, — ответил человек в сером.

— И среди людей больше копий, чем оригиналов, — подумав, добавил человек в черном.

— Ctrl+C! — вскрикнули ворота.

— Ctrl+V! — хором отозвались санитары, вздернув подбородки. И откинулись на сиденья стриткара, ожидая сканирования головного мозга.

— Когда отдел операций заберет уродца? — прервал молчание человек в черном.

— Сам сдохнет, — улыбнулся человек в сером костюме и нажал кнопку пульта ДУ, встроенную в лацкан пиджака. — Свои же съедят. Так что там, говоришь, с чиновником Телевече?

— А, успели заменить. Там даже главреж не заметил. Только старший семантик на съемках долго присматривался. Я ему: «Зачем столько внимания?» А он мне: «Так этот вроде не наш». Я говорю: «Ты своими допингами себе всю нейросеть промотал. Ваш это был». Во наркоманы… У них депутаты пачками летят, только успевай менять, а эти ноют — нагрузка, нагрузка, плотный график… пусть радуются, что такая работа есть.

Коллеги оживленно смеялись, сканер приятно щекотал серое вещество.

Чуть позже ворота плавно распахнулись и закрылись, спрятав собеседников и их голоса.

На правой створке мелькнула малозаметная табличка:

«Министерство Копипаста»

***

(c) rimecode